19 Декабря 2017 года
Где-то там
L'Officiel Voyage N°13 декабрь 2017 / январь 2018
Автор: Мария Портнягина

JonOne: «Главное сегодня – заинте­ре­совать молодое поколение» [Интервью]

Художник-космополит, стоявший у истоков американского граффити-движения, посетивший осенью Москву, – о свободе, больших городах и современном искусстве без границ.

JonOne: «Главное сегодня – заинте­ре­совать молодое поколение» [Интервью]
Фото: Из архива пресс-службы
JonOne и его работа для Hennessy

Вы не в первый раз в России. Ваши выставки проходили в Москве и Санкт-Петербурге. Какое впечатление у вас сложилось о стране?

Это моя четвертая поездка. Но деловые визиты обычно короткие, два-три дня, и много о стране за это время не узнаешь, я могу судить только по двум большим городам. Мне интересно открывать для себя новое, пробовать говорить на местном языке, хотя бы пару фраз, знакомиться с граффити-художниками. У вас много талантливых художников. 

Вы родились в Америке, давно живете во Франции, много путешествуете. Какое место на земле вам ближе всего по духу?

В душе я европеец. Я часто разъезжаю по миру с выставками и презентациями, однако большую часть времени предпочитаю проводить в своей парижской студии. Если в Нью-Йорке мои работы считались вандализмом, то в Париже я реализовался как художник, начав рисовать на холстах, и получил признание. Когда я только приехал в Париж, я сам был как чистый холст. Друг пригласил меня на ужин, среди гостей я увидел разодетую даму, афроамериканку, – это была легендарная Нина Симон, но я этого не знал, потому что совершенно не разбирался в современной музыке, меня интересовал только хип-хоп. Так что во Франции я учился не только искусству, но и тому, что французы называют l'art de vivre, – искусству жить. 

Джон Эндрю Перелло, известный под псевдонимом JonOne, родился в 1963 году в Нью-Йорке. В юности увлекся граффити. Расписывая поезда подземки, создал свой узнаваемый стиль. В 1987 году по приглашению знакомого художника переехал в Париж, начал рисовать граффити на холсте. Его работы выставлялись в галереях по всему миру – в Париже, Берлине, Цюрихе, Гонконге, Шанхае, Токио, Лос-Анджелесе. В 2015 году по заказу Национальной ассамблеи Франции создал полотно по мотивам картины Эжена Делакруа «Свобода, ведущая народ», которое выставили в Бурбонском дворце. Был удостоен ордена Почетного легиона. Среди его прошлых и нынешних партнеров – Perrier, Air France, Lacoste, Guerlain, LG, Hennessy, Longines.
 

У вас сложилось сотрудничество со многими известными компаниями. Как вы сами объясняете этот успех?

Интерес компаний к современному искусству растет, особенно в последние годы. Мир становится все более глобальным, и нужен универсальный язык, который бы понимали люди в разных странах. Таким языком может быть современное искусство. Оно ближе и понятнее классики – прежде всего, молодому поколению. Заинтересовать молодежь – цель, которую сегодня ставят перед собой многие компании. Пример – мой последний проект в партнерстве с Hennessy. Я создал дизайн для лимитированной серии Very Special, которая выпускается именно для молодой аудитории.

Отличается ли чем-то ваша работа над коммерческими и некоммерческими проектами?

Когда я обсуждаю сотрудничество с крупными компаниями, решающий для меня момент – это уважение заказчика к моему видению, ко мне как к художнику. Со времен Гарлема, где я рос и стал заниматься граффити, по ночам расписывая поезда подземки, для меня по-прежнему важнее всего творческая свобода. Но, конечно, я заинтересован в партнерских проектах: это и признание, и шанс благодаря известному бренду познакомить со своим творчеством новую аудиторию. Для меня любой проект – это всегда вызов. Я по-прежнему не перестаю удивляться тому, что мои работы находят приложение в совершенно разных сферах. Когда, например, я взялся разрабатывать дизайн для ливреи Boeing 777, поначалу не представлял себе, как мои картины можно перенести на фюзеляж большого самолета.

Вы делали проект для французских властей. Это был какой-то особенный опыт сотрудничества?

Я в своем стиле переосмысливал образ свободы, воплощенный на известной картине Делакруа. Это национальный символ, поэтому я ощущал большую ответственность. Моей задачей было представить этот символ молодому поколению французов, для которых свобода – это что-то само собой разумеющееся.