14 Декабря 2018 года
Стиль
Россия, Санкт-Петербург
L'Officiel Voyage N°20 ноябрь 2018

Столица мира: Санкт-Петербург

Отправляемся за питерским стилем жизни: что читать и слушать, куда идти и что покупать в Санкт-Перебурге.

Sara Lafleur-Vetter
Фото: Sara Lafleur-Vetter

«Не имеющим вкуса не пособят описания мод и модныя картинки. Разрядиться по моде, по последней картинке не значит еще одеться со вкусом. Люди светские никогда не одеваются по картинке, ни в Париже, ни в Лондоне, ни в Петербурге, — нигде». Журнал «Современник», 1847


СТИЛЬ

текст Натела Поцхверия, «КоммерсантЪ»

«Оторвемся по-питерски» – это не просто припев известной песни Billy’s Band, а философия жизни всего города, который, как шутят местные, можно нарисовать, имея всего одну краску – серую. Действительно, приходится как-то разбавлять серость будней, когда живешь в Петербурге. Впрочем, петербуржцы эстеты, и даже в этом неформальном образе есть немного эстетства – платочек повязал, нашивки по цвету подобрал, казаки начистил. Да и джинсовый тотал-лук нынче мелькает на подиумах мировых модных столиц. И не удивляйтесь, если ваш новый знакомый, похожий на Акселя Роуза и Константина Кинчева одновременно, окажется доктором филологических наук. В Петербурге и не такое бывает. 


ЛАНДШАФТ

текст Владимир Фролов, «Проект Балтия»

Четыре городских пространства, по которым можно составить  представление о Петербурге начала XXI века.

1. ПОРТ «СЕВКАБЕЛЬ»

Кожевенная линия, 40

Дмитрий Цыренщиков
Фото: Дмитрий Цыренщиков

«Город пышный, город бедный»: Петербург всегда нес в себе двойственность и неоднозначность. С одной стороны – дворцы, позолота и официоз, с другой – разночинцы, богема, кабаре «Бродячая собака» и мрачноватая поэзия рабочих окраин. Эти окраины и их фабрики сегодня все чаще становятся местами паломничества у современной креативной молодежи. Так, на бывшем заводе «Севкабель» на западе Васильевского острова молодое архитектурное бюро «Хвоя» преобразует руины советского предприятия в постиндустриальную Мекку для дизайнеров, любителей актуального искусства и музыки, а также всех модных горожан. Сюда приезжают ради разного рода фестивалей, а также просто пройтись по деревянной благоустроенной набережной. Но пронизывающий ветер, нередко сопровождающий прогулки по дощатому настилу, не дает забыть, что суть пространства Петербурга не имеет ничего общего с «комфортной средой» наивных урбанистов, напротив, это пустота, та самая пустота, предсказанная царицей Евдокией перед насильной отправкой в монастырь: «Петербургу быть пусту». Только не думала жена Петра, что пустота эта будет иметь особую природу, соответствующую восточному понятию «порождающего отсутствия».  

2. НАБЕРЕЖНАЯ НЕВЫ

shutterstock/ vostock photo
Фото: shutterstock/ vostock photo

Тем, кто приезжает в город Петра I в поисках гения места, начать стоит с хрестоматийного маршрута: прогулки по Дворцовой набережной от Зимнего дворца в сторону Медного всадника, чтобы насладиться классическим ансамб­лем Стрелки Васильевского острова с его величественной колоннадой Биржи Тома де Томона и двумя Ростральными колоннами во славу морских побед империи, порадоваться золотому блеску тончайшего шпиля Петропавловского собора Доменико Трезини и ангелу на его вершине, оценить минималистическую строгость фасада Академии наук Кваренги и монументальное изящество Академии художеств Валлен-Деламота и Кокоринова. Не ускользнут от взгляда фланера и довольно несуразные объекты, как, например, комплекс гостиницы «Санкт-Петербург» и примыкающие к нему жилые здания «Аврора» и «Монблан». Увы, они больше похожи на то самое «мусорное пространство» урбанистической периферии, о котором часто рассуждает голландский гуру слова и бетона Рем Колхас, чем на романтический рассвет или величественный альпийский пик. Однако назойливые недоразумения лишь ненадолго отвлекут от великолепной картины – пустоты темных волн и неба, соединенных золотым шпилем Петропавловской крепости.

3. «ЛАХТА-ЦЕНТР»

Лахтинский просп., 2, корп. 3

alamy/ vostock photo
Фото: alamy/ vostock photo

Самое высокое здание в Европе, 400-метровый «Лахта-центр» кардинально изменил городские панорамы. Первоначально творение британских архитекторов из RMJM, победивших в международном конкурсе таких именитых коллег, как Рем Колхас и Массимилиано Фуксас, Жан Нувель и Даниэль Либескинд, предполагалось разместить на Охте, где находятся остатки шведских крепостей Ландскрона и Ниеншанц и новгородских укреплений. Благодаря единодушному протесту жителей застройка участка на Охте была отменена, но могущественный заказчик («Газпром-нефть») отступил недалеко – и выросший почти на сто метров по сравнению с первоначальным проектом небоскреб вознесся на северо-западе города. Остроконечный, но все же довольно грузный силуэт здания не сравнить с иглами-шпилями соборов, характерных для балтийских городов в общем и для Петербурга в частности. «Лахта-центр» центрирует километры 25-этажной новой жилой застройки, выросшей на окраинах города, образуя своеобразный Постленинград. Чтобы проникнуться эстетикой высотки, лучше всего взять гидроцикл, выскочить из Невы в Финский залив и пронестись мимо новой доминанты на огромной скорости – скорости глобальных процессов.

4. ОСТРОВ НОВАЯ ГОЛЛАНДИЯ

Адмиралтейский район

kommersant/ fotodom
Фото: kommersant/ fotodom

Одно из самых посещаемых в Петербурге общественных пространств. Многие помнят мрачноватый и неприступный облик острова, на котором со стороны Мойки выделялась классицистическая кирпично-гранитная арка. Ее суровую живописность когда-то блестяще передала петербургская художница Анна Остроумова-Лебедева. Остров между рекой Мойкой, Крюковым и Адмиралтейским каналами возник при Петре I. Ему же – любителю всего голландского – приписывают и авторство названия. За мощными кирпичными аркадами в XVIII–XIX веках располагались склады древесины для строительства и ремонта судов, в XIX веке на острове возвели морскую тюрьму, а в советское время – испытательную станцию для подводных лодок. Все изменилось в середине 2000‑х, после передачи прав на остров городу и масштабной реконструкции ансамбля. Голландские ландшафтные архитекторы бюро West 8 создали один из наиболее качественных в стране урбанистических парков, а бывшая гауптвахта превратилась в мультифункциональный центр «Бутылка» с многочисленными магазинами и барами. Иными словами, прекрасное общественное пространство. На острове регулярно проходят открытые лекции и мастер-классы, но на самом деле приходят сюда ради концентрированного городского опыта: людей посмотреть, себя показать. И выложить в инстаграм.


ЧТЕНИЕ

текст Лиза Биргер

Пять книг о тайнах, чудесах и призраках Северной столицы России.

Фото: из архива пресс-службы

1. Андрей Белый «Петербург» 1913

Главный модернистский роман ХХ века, который уже современники считали романом о конце Петербурга. В тревожащей, сновидческой манере Белый показал, как еще вчера сидели люди, пили чай у самовара, в окно бился куст сирени, сыновья в бухарских халатах презирали отцов и цитировали Канта – и вдруг митинги, забастовки, все приходит в беспокойство, из щелей лезет всякая нечисть, и все кончается взрывом. Сегодня «Петербург» кажется странно понятным, несмотря на свои маскарады, философские мотивы и почти гомеровский слог. Если для Белого крушение привычного мира было одноразовой, моментальной, чудовищной катастрофой, то мы сто лет спустя не представляем, что мир вообще способен складываться в какую­­-то привычность. И тогда «Петербург» вполне себе оказывается не романом о том, что было, но о том, что происходит с нами сейчас.




«Есть бесконечность в бесконечности бегущих проспектов с бесконечностью в бесконечность бегущих пересекающихся теней. Весь Петербург — бесконечность проспекта, возведенного в энную степень. За Петербургом же — ничего нет». Андрей Белый «Петербург»

Фото: из архива пресс-службы

2. Сергей Носов «Тайная жизнь петербургских памятников» 2008 

Идеальная книга для мысленных прогулок по Петербургу, где собраны короткие заметки о не самых очевидных петербургских памятниках. Плеханов стоит с молотом и знаменем, как божество марксизма, Менделеев прячет сигаретку, на гигантском Кирове накладными буквами вылито «ЧОРТ», а скрытая от глаз надпись на памятнике Пирогову гласит: «Здесь стояла покойницкая, где Н. И. Пирогов на распилах замороженных трупов создавал свой атлас топографической анатомии». Книга Носова рассказывает не столько о причудливой судьбе памятников, сколько об открывающихся для внимательного наблюдателя города бесконечных возможностях для удивления.

Фото: из архива пресс-службы

3. Малькольм Брэдбери «В Эрмитаж!» 2000

Век ХVIII. Дени Дидро едет в Россию по приглашению Екатерины II развлекать ее философскими беседами. Век ХХ, 1993 год. Международная делегация писателей едет во вчерашний Ленинград разыскивать пропавшую библио­теку Дидро. Английский постмодернист и интеллектуал Малькольм Брэдбери очень много чего знает, и потому его фантасмагорический сюжет иногда читается как настоящий документальный роман. Особенно в современной части, где крайне достоверно описаны и облупленные дворцы, и голодающие, но чрезвычайно интеллигентные питерские старушки. Два почти фотографических портрета города – до и после империи, до того, как его слава по-настоящему прогремела, и после того как фанфары стихли – оказываются хорошим поводом поговорить о непостоянстве истории.

Фото: из архива пресс-службы

4. Юлия Яковлева «Дети ворона» 2016 

В Ленинграде 1938-го двое детей остаются одни – сначала пропадает папа, на следующую ночь исчезают мама и младший брат. Говорят, что их унес Ворон. Взрослым читателям понятно, что за «ворон» имеется в виду: «черными воронами» называли во времена репрессий машины НКВД. Эту и другие метафоры Яковлева обыгрывает буквально: как Ворон оборачивается настоящей птицей, так и дети врагов народа, которых никто не замечает, и правда становятся невидимыми. Ей удается, превратив историю репрессий в сказку, а Ленинград эпохи Большого террора  – в мифологическое пространство, рассказать историю того времени так, что она становится наглядна и понятна. И вроде ничего не предназначенного для маленького читателя не происходит, а все равно страшно. И очевидно, что миром тогда овладело какое-то черное волшебство.

Фото: из архива пресс-службы

5. Дэвид Бениофф «Город» 2008 

До того как стать главным продюсером «Игры престолов», Дэвид Бениофф был романистом, и довольно популярным. Но главную его книгу в России недолюб­ливают, и понятно почему. В оригинале его роман называется «Город воров», но кто же решится так обзывать Петербург, даже в переводе, а тем более если дело происходит в блокадном Ленинграде? Двое арестантов, сын репрессированного поэта и молодой солдат, осужденный за дезертирство, заключают договор с полковником НКВД – они получат свободу, если принесут дюжину яиц на свадьбу его дочери. Они отправляются в полный опасностей путь по городу, населенному людоедами, энкавэдэшниками и проститутками. Несмотря на русифицированную фамилию, дедушек в блокадном Ленинграде у самого Бениоффа не было. Для него этот сюжет становится не разговором о великой войне и тяжелой победе, а очередной игрой про выживание в невозможных обстоятельствах. Результат ужасно возмущает тех, кто хоть как-то представляет, как на самом деле выживали в блокадном Ленинграде. Но менее увлекательным чтение от этого не становится. 


МУЗЫКА

текст Денис Бояринов, Colta.ru

Пять альбомов, которые стоит послушать, находясь в Санкт-Петербурге.

Фото: из архива пресс-службы

2. «Джунгли» – «Весна в Шанхае» 1989

Казалось бы, джунгли, весна в Шанхае, Гана во второй композиции (кстати, на альбоме их всего две – каждая под 20 минут), при чем здесь музыка, воплощающая дух Петербурга? Затерянные «Джунгли» – уникальные представители перпендикулярной линии русского рока, которой, увы, не суждено было получить развитие. Группа, основанная гитаристом Андреем Отряскиным, выступала на первых фестивалях Ленинградского рок-клуба в начале 1980-х вместе с «Аквариумом», «Кино» и «Алисой» и стабильно брала там дипломы за мастерство исполнения и «музыкально-композиционное решение программы». 


Музыка «Джунглей» непроста: Отряскин и высокопрофессиональная компания (в которой, например, состоял басист «Кино» Игорь Тихомиров, отсюда тот же ритм-компьютер, что и в «Группе крови») отталкивались от идей европейского прог-рока и авант-рока, но при этом смело забегали в параллельные музыкальные миры вроде фьюжен-джаза, того, что сейчас называют неоклассикой, и индастриала, использовали наряду с гитарами и электронными инструментами такую самодельную экзотику, как пружинотрон и перкуссионные станки, и искали собственное звучание, призванное объединить различные музыкальные культуры мира. Символом культурного синтеза для музыкантов стал Шанхай, где никто из них не был, но который представлялся им городом, «где гармонично и причудливо смешались различные архитектурные стили и эпохи». Слушая текучие инструментальные пьесы «Джунглей», которые поглощают, как невский туман, полностью изменяя окружающую реальность, понимаешь, что при всем стремлении к панглобализму это очень русская музыка и на самом деле она про весну в идеальном, небесном Санкт-Петербурге – в европейской столице, где гармонично и причудливо смешались времена и эпохи.

Фото: из архива пресс-службы

3. «Дурное влияние» – «Неподвижность» 1989

Еще одно незаслуженно забытое имя со скрижалей русского рока. Ленинградская группа, пришедшая вслед за «Алисой» и «Кино», первой и чуть ли не единственной заиграла на территории СССР готический постпанк в духе Bauhaus и Sisters of Mercy. Блистала на тогдашних рок-фестивалях, ездила на гастроли по стране, выступала перед Sonic Youth во время их легендарной поездки в СССР в 1989-м, но, увы, просуществовала недолго и не оставила записей, кроме дебютного магнитоальбома «Неподвижность», который лишь в прошлом году переиздали и выложили в интернет. 


Самое удивительное, что эта приплывшая из забвения запись, сделанная почти 30 лет назад, звучит невероятно современно – добрая половина групп на фестивале новой русской рок-волны «Боль» хотела бы звучать так же драйвово и одновременно отрешенно. Петербург «Дурного влияния» – это город, из которого вымело жизнь, а она для адепта готической романтики синонимична болезни. Это очищенный от скверны архитектурный шедевр, населенный лишь бесплотными духами и призраками, немного пугающий и одновременно притягательный, потому что, как поется в их главном хите, «красота – это неподвижность».

Фото: из архива пресс-службы

4. 2H Company – «Психохирурги»   2004

«Рэп больше не кал», – провозгласила группа 2H Company (авторы текстов Михаил Феничев и Михаил Ильин, авторы музыки – дуэт «Елочные игрушки», Илья Барамия и Александр Зайцев) в середине нулевых. В те годы это еще звучало спорно. Русский рэп тогда дозревал в подполье – его представителей, которые были интересны и известны людям вне субкультуры, можно было пересчитать по пальцам. Такой хип-хоп, какой делали четверо друзей из 2H Company, – интеллектуальный и иронический, представляющий замысловатый узор отвязных сюжетов, шизоидных битов и засасывающего грува, – и по сей день редкий зверь в наших широтах. 


«Психохирурги» наполнены историями, которые, несмотря на фантасмагоричность, очень реалистичны и могли появиться только в Санкт-Петербурге – городе больших литературных и психоделических традиций, иногда неотделимых друг от друга. Кстати, создателей 2H Company и их друзей запросто можно встретить в богемных местах города, где эти традиции бережно сохраняются и охраняются, например в баре «Хроники».

Фото: из архива пресс-службы

5. Олег Каравайчук – «Вальсы и антракты» 2016

Санкт-Петербург – это не только великая архитектура, это в первую очередь петербуржцы, их особый психотип и независимый характер. Эксцентричный композитор и пианист Олег Каравайчук, проживший жизнь на Васильевском острове и в Комарове, представляет радикальную степень его выражения. Он – капризный гений места. Родившийся в 1927-м вундеркинд, выпускник Ленинградской консерватории, знакомый с Дмитрием Шостаковичем, автор музыки к десяткам фильмов и спектак­лей, получил признание и стал субъектом культа уже в новом веке – когда ему было под 80. 


До этого он жил в своей хрустальной башне музыки и с реальностью контактировал, лишь облачаясь в защитный скафандр из темных очков, берета, перчаток и экстравагантных манер, за что получил прозвание «сумасшедшего композитора». Потом он развил этот образ во время своих редких концертных выступлений, на которых мог появиться с наволочкой на голове или танцевать со шваброй. Олег Каравайчук не сочинял музыку, он ее транслировал, садясь и даже ложась за рояль. И этот могучий, бурный и непредсказуемый поток, в котором всплывают и растворяются обломки знаменитых мелодий XIX и XX веков, представляет собой подлинное и единственное, метафизическое «Питер FM».

Фото: из архива пресс-службы

5. Гречка – «Звезды только ночью» 2017

«Мама, прости, я так хочу бухать» – с удара под дых родительскому самолюбию начинается альбом «Звезды только ночью» певицы Гречки, который стал одним из самых обсуждаемых русских релизов прошлого года. 17-летняя Настя Иванова из Кингисеппа приехала в Санкт-Петербург учиться в Колледже водных ресурсов. Пыталась петь на улице, начала выступать в клубе «Ионотека», андеграундном месте силы города, впечатлила основателя клуба Александра Ионова и с его помощью записала девять сырых и честных песен о том, что видит и чувствует молодая девушка, попавшая в водоворот большого города. 


В песнях есть приметы времени, которые могут шокировать некоторых отцов и матерей: мальчики курят как паровозы, девочки любят бухать, скоростные марафоны и рейвы на всю ночь, – но они лишь вполне документальные детали панорамы жизни молодых и тех, кто не спешит прощаться с молодостью. Главный сюжет песен Гречки поймет лишь тот, кто дослушает «Звезды только ночью» до финала: они о потребности любить, быть любимой и о том, чтобы все вокруг не отвлекались от любви на соблазняющие пустяки. «Если любите, то скажите. Жизнь так коротка», – провозглашает Настя Иванова в своем манифесте «Однажды все мы постареем». Словом, нет ничего плохого в том, что ее песни будут орать уличные группы на Дворцовой площади вместо цоевской «Кукушки». А судя по всему, будут.


ПОКУПКИ

текст Натела Поцхверия, «КоммерсантЪ»

Девять аутентичных петербургских магазинов и лавок, которые стоит посетить.

1. Магазин при музее «Эрмитаж»

Большая Морская, 2 

из архива пресс-службы
Фото: из архива пресс-службы

Дождевики с репродукциями известных картин, часы из бетона, серьги и кольца с вышивкой, канцелярские товары с неожиданными цитатами, экологически чистые сумки-шоперы, футболки с «Черным квадратом» – все это есть в музейном магазине, который находится в современной части Эрмитажа, в Главном штабе. Филиал работает в концептуальном универмаге Au Pont Rouge.

2. Sh’u

Лиговский просп., 74, лофт-проект «Этажи» 

из архива пресс-службы
Фото: из архива пресс-службы

Без чего не обойтись в Петербурге? Правильно, без дождевика. Лучшие – у Sh’u, или просто «Шью», а покупать их нужно в фирменном магазине в пространстве «Этажи». Кроме дождевиков тут найдутся зимние бомберы, джинсы и рюкзаки. Лаконичный крой, красивые цвета и идеально ровные строчки.

3. «Спасибо»  

Ковенский пер., 23; 8-я линия В.О., 55; Гороховая ул., 50/79

из архива пресс-службы
Фото: из архива пресс-службы


Покупать одежду с чужого плеча давно стало модным, и Петербург постепенно превращается в мировую столицу секонд-хендов. В «Спасибо» несут свои вещи люди со всего города и любого достатка. Часть сразу идет на благотворительность или переработку, часть продают страждущим модникам. Жакет Ralph Lauren по цене хорошего торта – не шутка, а реалии «Спасибо». 

4. Tykva Store 

наб. р. Фонтанки, 20, «Голицын-лофт» 

из архива пресс-службы
Фото: из архива пресс-службы


Во-первых, прекрасно само пространство лофта, а во-вторых, в этом магазине концептуальных российских дизайнеров собрана идеальная коллекция всего черного и бесформенного. Можно найти кимоно за 3500 рублей, платье-пуховик за 11 тысяч и платье за 4000. Но хит – серебряные тонкие браслеты с разными посланиями вроде «It’s never too late» или «Давай навсегда».

5. 1703 Family

Лиговский просп., 50, корп. 6

из архива пресс-службы
Фото: из архива пресс-службы


При баре, в котором проходит небезызвестная битва рэперов Versus, есть магазин с очень интересным и необычным ассортиментом. Как, например, черная майка со скрещенными дуэльным пистолетом и пером и надписью «Родина поэтов» или с тем самым призывом «Пошумим». Идеальный подарок для подростков и всех тех, кто любит русский рэп. 

6. «Подписные издания» 

Литейный просп., 57

из архива пресс-службы
Фото: из архива пресс-службы


Самый известный книжный магазин Петербурга, где можно не только купить книги, но и выпить чашку кофе. На прилавках и полках – брошки с карикатурными изображениями Иосифа Бродского и Марины Цветаевой, настольные игры для интеллектуалов и саркастический городской мерч вроде открыток с изображением дождя или книжных закладок с Родионом Раскольниковым. Ценник, по мнению петербуржцев, завышен, но за комфорт можно и заплатить.

7. Arny Praht

Лиговский просп., 30а, ТЦ «Галерея»

из архива пресс-службы
Фото: из архива пресс-службы


У каждой пятой девушки в Петербурге в гардеробе найдется сумка из экокожи этого бренда. Более петербургского аксессуара не придумаешь. Фирменный магазин марки есть и в Москве, но на родине основателей купить что-то всегда приятнее. Приставка «эко-» не просто дань моде, а часть философии – производство компании не наносит вред окружающей среде. 

8. «Мыльная белка»

Лиговский просп., 74, лофт-проект «Этажи» 

из архива пресс-службы
Фото: из архива пресс-службы


Философия магазина сформулирована основателями так: продавать вещи по ценам, сопоставимым с масс-маркетом, но при этом более аккуратные и редкие. Например, серебряные украшения Mythos, трикотаж марки «Перемена», шубы из искусственного меха Cheap Monday и еще десятки других необычных и интересных предметов гардероба. 

9. «Интеллигентная барахолка»

наб. Обводного канала, 60, Tkachi Creative Space

из архива пресс-службы
Фото: из архива пресс-службы


Поп-ап-блошиный рынок, разворачивающийся примерно каждые три месяца. Охота здесь в основном идет за винтажными украшениями 1960-х, антикварным фарфором, архитектурными украшениями, вазами из бетона, гречневым мороженым и пряным глинтвейном. Все под музыку Ветлицкой, Монтеверди или звуки берлинского техно.